Один из двух мужчин, бывших в комнате, был еще очень молодой человек, лет двадцати пяти, тот самый Обноскин, о котором давеча упоминал дядя, восхваляя его ум и мораль. Этот господин мне чрезвычайно не понравился: всё в нем сбивалось на какой-то шик дурного тона; костюм его, несмотря на шик, был как-то потерт и скуден; в лице его было что-то как будто тоже потертое. Белобрысые, тонкие, тараканьи усы и неудавшаяся клочковатая бороденка, очевидно, предназначены были предъявлять человека независимого и, может быть, вольнодумца.
Федор Достоевский, Село Степанчиково и его обитатели. Из записок неизвестного (1859)
One of the two gentlemen in the room was a man still young, twenty-five years of age, the very same Obnoskin whom my uncle had mentioned that afternoon, praising his intellect and morals. This gentleman was not at all to my liking: everything about him somehow smacked of tasteless chic; his attire, despite being chic, was somewhat shabby and common; his face also betrayed something somehow threadbare. His thin, colourless, cockroach moustaches* and wispy failure of a goatee were evidently intended to display that he was an independent and, perhaps, free-thinking character.
Fyodor Dostoevsky, The Village of Stepanchikovo and Its Inhabitants. From the Notes of an Anonymous Author (1859)
(translation: Alistair Ian Blyth)
* "Cockroach moustaches", cf. Mandelshtam's "Stalin Epigram" of November 1933:
Тараканьи смеются усища (l. 7)
His cockroach moustaches chortle
